Не должна ли она стать Илайджем по форме, не имея ни его таланта, ни его жесткой решимости выполнить свой долг любой ценой?
Что она сделала, чтобы заслужить это? Глэдия чувствовала, как под покровом жалости к себе в ней тлеет ярость. Это несправедливо. Никто не имел права взваливать на нее ответственность вопреки ее воле.
Она сказала, стараясь говорить ровным тоном:
— Почему вы настаиваете, что я соляриан ка, когда я говорю вам обратное?
Д. Ж., казалось, нисколько не смутил ее холодный тон.
— Миледи, я не заставляю вас быть солярианкой, я только указал, что вы родились и прожили какое-то время на Солярии, значит, вас можно считать солярианкой. Вы знаете, что Солярия покинута?
— Да, я слышала.
— И на вас это никак не подействовало?
— Я аврорианка уже два столетия.
— Это не ответ. Даже уроженец Авроры может быть опечален смертью планеты-сестры. А как вы?
— Мне все равно, — ледяным голосом ответила Глэдия. — Почему вас это интересует?
— Сейчас объясню. Мы — я имею в виду торговцев Поселенческих Миров — заинтересованы, потому что надо делать дело и получать прибыли, чтобы заработать планету. Солярия — благоустроенный комфортабельный мир. Вы, космониты, похоже, в нем не нуждаетесь. Почему бы нам не заселить его?
— Потому что он не ваш.
— Что значит «не ваш», мадам? Разве Аврора имеет на него больше прав, чем Бейлимир? Разве мы не можем предположить, что пустая планета принадлежит тому, кто хочет заселить ее?
— Так вы ее заселили?
— Нет, потому что она не пустая.
— Вы хотите сказать, что не все соляриане ушли с нее? — быстро спросила Глэдия.
Д.Ж. широко улыбнулся.
— Вас задевает эта мысль, хотя вы и аврорианка?
Глэдия снова нахмурилась.
— Ответьте на мой вопрос.
ДЖ пожал плечами.
— На Солярии было всего пять тысяч жителей перед тем, как они ее покинули, — по нашим оценкам. Население уменьшалось с каждым годом. Но пусть пять тысяч. Как мы можем быть уверены, что ушли все? Но не в этом дело. Даже если все соляриане ушли, планета не опустела. Там осталось двести миллионов, если не больше, разнообразных роботов, среди которых есть самые современные. Можно предположить, что соляриане взяли сколько-то роботов с собой. Трудно себе представить космонитов вообще без роботов.
Он с улыбкой оглядел ниши с роботами.
— Однако, они не могли взять по сорок тысяч роботов на каждого.
— Ну, поскольку ваши Переселенческие Миры полностью чисты от роботов, и так будет продолжаться, вы, стало быть не можете заселить Солярию.
— Правильно. Но только пока роботы не исчезнут, а уж об этом мы, торговцы, позаботимся.
— Каким образом?
— Мы не хотим общества с роботами, но это не значит, что мы не можем взять с собой нескольких из них и иметь с ними дела. У нас нет суеверного страха перед ними. Мы точно знаем, что роботехнические общества идут к застою. Космониты довольно ясно показывают нам это. Но если они так глупы, что желают иметь такое общество, мы прекрасно можем продавать им роботов по хорошей цене.
— Вы думаете, космониты купят их?
— Я уверен. Они будут рады элегантным моделям солярианского производства. Всем известно, что соляриане были ведущими конструкторами роботов в Галактике, хотя покойный доктор Фастольф и считался непревзойденным в этой области, но только на Авроре. К тому же, даже если мы назначим солидную цену за роботов, она все равно будет ниже себестоимости, так что в выгоде будут и космониты, и торговцы — вот секрет удачной торговли.
— Космониты не захотят покупать роботов у поселенцев, — с явным презрением сказала Глэдия.
ДЖ имел привычку торговцев не обращать внимания на такие пустяки, как злость и презрение.
— Еще как захотят! Предложить им самых современных роботов за пол цены — зачем они откажутся? Вы даже удивитесь, насколько несущественны для бизнеса идеологические вопросы.
— Я думаю, удивляться придется вам. Попробуйте продать своих роботов — и увидите.
— Я бы продал, миледи, кабы они у меня были. Но их нет.
— Почему нет?
— Не удалось взять. Два торговых корабля по отдельности высадились на Солярии. Каждый мог загрузить штук двадцать пять роботов. Если бы им это удалось, весь торговый флот двинулся бы за ними, и мы продолжали бы делать дело не один десяток лет, а потом заселили бы планету.
— Но им, значит, не удалось. Почему?
— Потому что оба корабля были уничтожены на поверхности планеты, и, как мы слышали, погибли оба экипажа.
— Подвело оборудование?
— Нет. Оба приземлились нормально, без повреждений. В своих последних рапортах они сообщили, что приближаются космониты — то ли соляриане, то ли с других Внешних Миров, мы не знаем. Мы могли только предположить, что космониты напали без предупреждения.
— Этого не может быть.
— Так уж и не может?
— Конечно. Какие у них причины?
— Я бы сказал — держать нас подальше от планеты..
— Если бы они этого желали, они просто сказали бы, что планета занята.
— А может, им хотелось убить нескольких поселенцев? Во всяком случае, у нас многие так думают и настаивают на посылке на Солярию нескольких военных кораблей и устройстве там военной базы.
— Это опасно.
— Вот именно. Это поведет к войне. Некоторые наши драчуны рвутся к ней. Может, есть такие среди космонитов, вот они и уничтожили оба корабля, чтобы спровоцировать войну.
Глэдия была ошеломлена. В программах новостей не было и намека на напряженные отношения между космонитами и поселенцами.
— Конечно, поговорить об этом следует. Ваш народ обращался к Федерации Внешних Миров?
— Обращались, но через незначительное лицо. Мы также обращались к Совету Авроры.
— И что?
— Космониты все отрицают, они намекают, что потенциальная выгода от торговли солярианскими роботами так высока, что торговцы, заинтересованные только в деньгах — словно сами космониты не нуждаются в них — передрались между собой. Похоже, они хотят убедить нас, что наши корабли сами уничтожили друг друга, поскольку каждый хотел сохранить монополию торговли для своего мира.
— Значит, корабли были с разных планет?
— Да.
— И вы не думаете, что они и в самом деле передрались?
— Не думаю, хотя такая вещь возможна. Прямых конфликтов между Переселенческими Мирами не было, но споры бывали, и все проходили через арбитраж Земли. Конечно, Поселенческие Миры могут и не поддерживать друг друга, когда в игре торговля на миллиарды долларов. Вот почему война для нас — не слишком хорошая идея, и надо как-то остудить слишком горячие головы. Вот мы и подошли к сути.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
